— Не делай этого, господин мой,— взмолилась она.

— Ш-ш-ш, теперь помолчи…

Эримиор отвернулся, окинул взглядом темный зал, расставленные по кругу черные свечи, окружавшие его, алтарь и рабыню, затем прислушался. Ничто не нарушало тишину, кроме стука его собственного сердца и всхлипываний Лейры. Никто ничего не заподозрил. Никто его не предал. Ему удастся выполнить задуманное. Это… чудовище… наконец-то будет уничтожено.

Лейра не сводила с него полных ужаса глаз. Она чувствовала, что господин не скажет больше ни слова, чтобы успокоить ее. От страха у нее резко напряглись мышцы живота, влажные соски съежились.

Пот, подобный обильной росе, покрывал ее с головы до ног, будто морские волны обдали стройное тело солеными брызгами, в неверном свете свечей загорелая кожа мерцала, как жидкое золото.

Внезапно девушка принялась биться затылком о камень алтаря, словно надеясь потерять сознание до того, как ее пронзит боль.

Стараясь разорвать путы на ногах, рабыня задергалась, раздирая до крови кожу, и снова принялась молить о пощаде, однако Эримиор уже не слушал ее.

Он взглянул на свечу с нанесенными на нее отметками, горевшую на столе за алтарем, и пробормотал:

— Время Ворона. Пора.

— Нет, о боги, не надо, господин! Господин! — стонала Лейра.

Эримиор не обращал на нее внимания. Крепко обхватив обеими руками рукоять ножа, он поднял лезвие над головой, направив острие в потолок.

— Аркату, услышь меня! Белиас, внимай! Андомиан, Ордиум, слушайте! Вы, твари Бездны, вы, демоны Мрака, вы, существа, насылающие напасти на человеческий род, слушайте мой призыв! Отзовитесь, восстаньте из Бездны и явитесь на пир!

Он начал медленно опускать кинжал.

Желтое пламя свечей на полу затрепетало, хотя все окна были плотно закрыты и в зале не чувствовалось ни малейшего ветерка.

— Аркату! Белиас! Андомиан! Ордиум! Слетайтесь сюда! Почувствуйте кровь девственницы, предназначенной вам в жертву! Собирайтесь на пир и внемлите моим приказаниям!