Итак, столик, на который любовно и с надеждой взирала Инна, был покрыт ярко-красной скатертью, в поисках которой Инна обегала полгорода. На нем стояли две красные свечки в красивых бронзовых подсвечниках, возле свечей сидели две одинаковые фигурки птичек, предположительно журавлей, а над столиком, тоже на юго-западной стене, висела картина, изображающая силуэты влюбленной пары – мужчины и женщины.

Картину Инне достали по великому блату, потому что в период повального увлечения фэн-шуй найти что-либо подобное просто так на прилавках города было невозможно. Художники, обитающие на Невском проспекте, забросили все свои прежние эскизы, наброски и задумки, но все равно не справлялись с обилием заказов на изображения мужчины и женщины. Причем счастливых мужчины и женщины, без всяких там кубизмов и прочих формальных уклонов и желательно в натуральную величину.

Так вот, закончив сооружать свою композицию, Инна отключила телефоны, уселась в кресло, приняла удобную позу и предалась медитации на тему о том, каким бы она хотела видеть своего потенциального партнера, которого Вселенная при посредничестве фэн-шуй теперь, по мнению Инны, просто обязана была предоставить ей в самое ближайшее время.

Нужно ли говорить, что после Юлькиного вторжения столик упал, все амулеты рассыпались, и картина, которую Инна повесила на стену собственноручно, угрожающе закачалась, а в тот момент, когда Юля открыла рот и разревелась, картина грохнулась на пол, а стекло разлетелось на множество брызг.

– Ну все! – воскликнула ошеломленная произведенным эффектом Инна, пулей вылетая из кресла. – Юлька, ты хоть знаешь, что ты натворила сейчас?! Ты же порушила все мои надежды на то, что мне удастся найти себе более подходящего партнера, чем мой орангутанг.