Но Юлька не слушала свою возмущенную подругу. Бросившись в кресло, которое только что оставила Инна, Юлька разрыдалась в полную силу. Инна растерялась. Видеть плачущую Юлю ей приходилось нечасто. Обычно Юля бывала весела и жизнерадостна, и приветливая улыбка так и плясала в уголках ее рта и таилась в глубине Юлькиных карих глаз.

– Что случилось-то? – растерянно спросила у подруги Инна, стоя возле своего поверженного столика и разлетевшихся по полу амулетов фэн-шуй. – Чего ты плачешь?

– Я плачу?! – захлебываясь слезами, поинтересовалась у нее Юлька. – Я не просто плачу. Я рыдаю! Я умираю! Я!.. Словом, я не знаю, что я. Но мне так ужасно не было еще никогда в жизни.

– Ты разорилась? – ужаснулась Инна. – Ваша с Антоном фирма обанкротилась? Да? Говори же!

– Ах, если бы, – прорыдала Юлька. – Но нет, в фирме все нормально. В этом месяце мы даже получили рекордно высокую прибыль.

Инна прикинула, что еще могло расстроить ее подругу до такой степени, но так и не смогла создать себе четкой картины происшедшего. Предположить, что у Юльки погибли все ее родственники, причем разом, Инна не осмелилась. Хотя Юлькин слезный фонтан тянул на размеры именно такого бедствия. Однако Инна только сегодня утром разговаривала с Юлькиной мамой, и та была настолько в добром здравии, что даже прочитала Инне нотацию о том, как подобает вести себя мужней жене, а как не подобает. На этот счет мнения у Инны и Юлькиной мамы кардинально разошлись, так что женщины даже слегка повздорили. И сейчас Инна прикидывала, могло ли ее поведение быть причиной Юлькиных слез. Но с другой стороны, Иннино поведение касалось лично ее, а никак не Юльки.

Дело было в том, что после очередного ухода Инны на свою площадь, то есть переезда в свою квартиру от ревнивого муженька, тот начал обзванивать всех Инниных подруг, ябедничать на Инну и просить заступничества. Видимо, позвонил он и Юлькиным родителям. Откуда Юлькина мать и была в курсе позорного поведения Инны.