— Пятнадцать, — отрезал Крин. — Сегодня я перестал быть ребёнком!

Смарл склонился над Крином и заглянул ему в глаза.

— Да, — ровным голосом согласился трактирщик. — Ты уже не ребёнок, милорд.

— Пока предатели не получат своё, я остаюсь, как они и сказали, вне закона. Я поеду в горы, туда, где кое-чему научился в своей жизни. Хорошо, что в последние годы у меня были суровые наставники. Я отправлюсь сегодня ночью, если путь свободен.

— Свободен, — кивнул трактирщик. — За тобой могут послать погоню. Эти храмовые ищейки постараются переловить всех нас и загнать в рабство.

— Поскорее смени вывеску, Смарл. — Крин натянул приготовленную специально для него куртку. Наготове лежали и пустые ножны, словно трактирщик ни мгновения не сомневался в его успехе. Юноша вложил Дарующего Надежду в потёртые ножны. Смарл откатил в сторону бочку с элем и принялся шарить по полу. Наконец он нащупал потайную выемку и поднял люк. Крин повис на руках, а потом спрыгнул вниз. Трактирщик подробно описал ему расположение подвала.

— Удачи, надежда нашего Дома, — прохрипел Смарл в чёрный провал люка.

— Береги себя, Смарл, — раздалось из темноты. Крышка люка опустилась, и юноша остался один на один с неизвестностью.

3

В этом бесплодном краю под серым, затянутым хмурыми тучами небом сезоны года сменяли друг друга незаметно. Здесь не было новой листвы, которая знаменует приход весны и созревающего винограда, который отмечает макушку лета. Да, зимой наступали холода, и все горные твари, включая зарков, прятались по норам. Но снег так и не выпадал, а речка не покрывалась льдом.

Нош знала, что растёт и взрослеет, превращаясь в девушку. Она вытянулась и стала такой же высокой, как и Дрин. А ещё она научилась многим интересным штукам, которые скрашивали её тяжёлую жизнь. Нош даже превзошла в мастерстве свою наставницу! Она копалась в погибшем саду, вокруг обугленных стволов деревьев.