— Наша Госпожа Лира, маленькая Алноша. В свой срок ты узнаешь обо всём. А пока хорошо бы подкрепиться. Что ты думаешь о добром куске тушёного мяса?
В углу комнаты пылал очаг. Из низко подвешенного котелка по комнате разливался такой аппетитный аромат, что у Нош заурчало в животе. Дрин взяла черпак и наполнила до краёв каменную чашу, вырезанную с большим искусством. Стенки её были такими же тонкими, как и у глиняной посуды. По краю чаши тянулся сверкающий серебряный ободок, а всю поверхность диковинной вещицы покрывала причудливая резьба.
Нош бережно приняла чашу двумя руками. От неё шло успокаивающее тепло. Девушка понимала, что варево слишком горячее, потому принялась вертеть чашу в руках, чтобы содержимое поскорее остыло.
Бедняжка отхлёбывала густую ароматную жидкость. От горла до желудка прокатилась тёплая волна. Нош не могла бы описать свои ощущения — словно в зябкий зимний вечер кто-то набросил ей на плечи пушистое одеяло.
Она выпила всю чашу до дна, тем более что порция была небольшой. А затем, позабыв обо всех хороших манерах, вылизала посуду, собирая языком остатки соуса.
Дрин не мешала девушке наслаждаться кушаньем. Она положила ворох сухих листьев обратно в каменный сундук, закрыла крышку и двинулась к противоположной стене. Там стоял странный стол. Он был вытесан из камня и частично уходил прямо в стену, опираясь только на две каменные ножки. На столе громоздились стопки толстых книг, да таких старых, что их кожаные переплёты во многих местах повытерлись и обтрепались.
Нош знала, что это были настоящие книги. Когда-то… да, когда-то она видела такие книги. Они… их бросали в большой костёр. А вокруг стояли солдаты… и кто-то в чёрно-красном…
Девушка затаила дыхание, погрузившись в воспоминания. Книги… пришли солдаты и ещё кто-то… и они… убивали.
Сперва убили книги, а потом круглолицего человека в зелёном балахоне, испачканном чернилами. Обычно его лицо лучилось добротой и смехом, а сейчас застыло ужасной маской. Они… толкнули его в костёр. Она попыталась закричать, но её рот запечатала чья-то рука, не давая издать ни звука. И Нош провалилась в темноту.