- Ибо никто не знает, что с ним случится завтра... - по книжному подхватил идею гость и уточнил. - Здание очень старое, капитального ремонта требует. Мы двинулись по длинным полутёмным коридорам. Дубовый, кое-где отлетевший паркет звонко отзывался в такт каблучкам. Гость следовал за мной неслышно, как кот. Порою мне чудилось, я его теряю, но стоило оглянуться - и мороз по коже. Есть такие люди - и сказать-то нельзя точно, чем они тебе не показались. Но Игорь зачем-то просил именно меня... ещё раз... Я решила сперва отвести гостя в "Свет". Актеры суеверны. Светом мы называем большой зал наверху. Там величественные колонны, лампады, голубой "небосвод". Лишь после первого отыгранного в Свете спектакля мне стало понятным, как в храмах "работает" купол во время молений. Там само пространство вибрирует, подчиняясь твоему голосу. Мы поём и легкие вещи, но Свет не принимает дешевого и вульгарного. Там мы играем только серьезные оперы. А вот остальную часть здания и нижний полуподвальный зал мы именуем Тьмой, в буквальном и переносном смыслах. Нет, не только из-за вечно-тусклых ламп. Там и время стало - стрелки часов безжизненны. Внизу "египетская тьма", вдоль стен залы, в недавнем прошлом это бар - изваяния грифонов и сфинксов. Столкновение с каждым, как сказал бы великий комбинатор, приравнивается к удару о "несгораемый шкаф". Гость остался доволен Светом, он тут же сообщил, весело подмигнув, что намерен предложить мне роль в своей постановке. Мне, и никому больше из "наших"? - Неужели для вас так важно играть именно здесь? - спросила я, не оглядываясь - мы спускались по витой лестнице с высокими ступенями. Одно неосторожное движение - можно подвернуть ногу, особенно когда тонкие каблучки. - Только здесь! - подтвердил он глухо. Я обернулась. - Не соскользните вниз! - чужак сверкнул золотым зубом, в следующую же секунду превратившимся в черный провал. Но мы уже на месте, иначе, я бы точно слетела по ступеням. Мне хотелось броситься наутёк, выбежать вон из моего храма, в один день ставшего застенками.