Остальные попадали на колени или цеплялись за снасти. Даже герцогские лучники побросали оружие. Во всяком случае, так было рядом с Тиугдалом. Что было за его спиной, он увидеть не успел. Корабль тряхнуло, и из бездны начала подыматься огромная плоская голова. Вода стекала по свинцовой бронированной чешуе. Стояла мертвая тишина, а может быть, у Тиуг-дала заложило уши. «Я не упаду на палубу, - бессмысленно и беззвучно повторял он. - Не закрою глаз». И зажмурился. Он не мог и не хотел видеть, как жуткие глаза-плошки встретятся с теми, другими, из которых вытекает серая пустота… А что если Взгляд Нимра, безотказно действующий на людей, ничто для холодной твари? И женщина, привязанная к форштевню, тоже ничто. Но она-то смотрит, когда все другие зажмурились. Потому что это смотрит не она.

Затем Тиугдал осознал, что уже слишком долго ничего не происходит. С усилием разлепил веки.

Страшная голова исчезла. По воде расходились круги, но никто не заметил, когда рыбодракон ушел в глубину. Люди кругом подымались на ноги, кашляли, подбирали оружие - словом, приходили в себя. Тиугдал почувствовал, как холодна и мокра от пота его рубаха. И, тяжко дыша, привалился к борту.

Женщину вытянули обратно на палубу без его участия. Свершившееся никак не отразилось на ее облике, разве что волосы еще больше взлохматило ветром. Она безразлично стояла, пока ее освобождали от веревок. Тем временем к ней бочком приблизился герцог.

- Благородная госпожа! Мы обязаны тебе жизнью!..

Он цапнул было одержимую за руку с намерением приложиться к ней, но то ли брезгливость обуяла, то ли страх перед взглядом, - и он выпустил ее грязную, исцарапанную ладонь. Тиугдал пронаблюдал это с некоторым злорадством. Герцог продолжал:

- Ты вправе требовать награды за свой подвиг…

Однако он не сказал «любой награды», отметил Тиугдал. Впрочем, он уже знал ответ женщины.

- Я должна попасть в Нимр.