Впервые на палубе прозвучал ее монотонный голос.

- Разумеется, - сказал Фьетур. - И ты получишь на этом корабле достойное положение, жилье и прислугу…

- В Нимр, - тупо повторила она.

Тиугдал понял, что ему пора вмешаться. Иначе для него дело может повернуться худо.

- Герцог! Все, что нам надо - это добраться до священного города Нимра. Высади нас в Наннах, а дальше мы сами…

- А тебя, герниец, следовало бы вздернуть на рее. Но по случаю нашего чудесного избавления мы тебя прощаем. Иди, служи своей хозяйке и помни, чем ты ей обязан.

- Если бы не я, она бы этого не сделала, - пробормотал уязвленный Тиугдал.

Герцог не расслышал. Или сделал вид.

Дальнейшее путешествие продолжалось без приключений. Одержимой отвели каюту какого-то придворного, предварительно выселив его оттуда. Из каюты она не выходила, хотя ее перемещений никто не ограничивал. Тиугдал несколько раз в сутки заглядывал туда - удостовериться, что все в порядке. Сам он, разумеется, такой роскоши, как отдельная каюта, не удостоился. Ночевал на палубе. Но это его ничуть не огорчало. Напротив. Не нужно было прятаться в трюме, скрывать лицо, дергаться от скрипа или шороха. А ночевать на палубе ему приходилось почти всю жизнь, даже в бытность помощником капитана: гернийцы - народ не изнеженный, не то что эта публика из Димна.

Иногда он даже помогал команде. Его не задевали - наверное, думали, что он причастен Силам. Но и не шарахались от него. Он работал с ними, слышал их разговоры, и порой его удивляло, до чего моряцкие байки в Димне похожи на гернийские…

Когда до Нанн, по расчетам, оставалось дня четыре пути, неожиданно пал туман. «Кракен» дрейфовал в сумерках с зарифленными парусами. Штурман уверял, что поблизости нет никаких мелей. Из-за тумана и рано наступившей мглы дневные работы были закончены прежде обычного времени, и гребцам предоставили отдых. На местах оставались только вахтенные.