Было пять минут четвертого, когда Талбот возвратился домой.

В гостиной уже одетая Вики поставила пластинку Гюн Ломбардо. Услышав шум открывающейся двери, она подняла голову.

– Ты нашел ее?

– Нет. Ее нет ни в одном из отелей, а если она остановилась в резиденции Понтеров, то не желает мне открывать.

Вики сняла пластинку.

– Ты хочешь, чтобы я ушла.

– К чему это! Зло уже сделано.

Талбот налил себе виски и посмотрел в окно, поставив ногу на стул.

– И не повторяй мне, что ты огорчена, это такая же ошибка с моей стороны, как и с твоей.

Вики уселась на диван и старательно расправила складки своей желтой юбки.

– Хорошо, но не стоит об этом кричать. К тому же, если бы она была настоящей женой, она бы тебя не покинула.

– Она знала, что Конли невиновен, – Талбот старался убедить Вики.

– Почему это она была так уверена в этом?

– Не знаю.

– А я даже теперь не так-то убеждена в этом.

Талбот повернулся и сел на подоконник. Вики по-прежнему разглаживала складки на юбке.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Может, я и идиотка, так как я лишь подавальщица в клубе, но я обслуживала немало разных жуликов и никогда не слышала, чтобы парень такого сорта, как Эдди Марлоу, пустил себе пулю в лоб, когда у него есть пять тысяч долларов и девушки, с которыми их можно истратить.

– Номера банкнот записаны и их нельзя пустить в обращение.

– Как это записаны?

– Банк сообщил номера большинства украденных банкнот.

– Я не помню, чтобы об этом писали в газетах.