Келлер вновь напялил свою шляпу.

– И тогда вы быстро разделись и стали забавляться с нею?

Талбот говорил как можно убедительнее, но никто ему не верил, даже Харман. Это была история, которую запросто мог выдумать талантливый адвокат, а Талбот таковым действительно и был... до дела Конли.

– Нет, – спокойно ответил он. – Ничего такого я не делал. Я позвал ее и прошел на кухню. Она сидела на стуле и казалась пьяной. Я дотронулся до ее плеча, но обнаружил, что она мертва.

– А что было потом?

– В меня кто-то выстрелил.

Джек Нили решил подлить масла в огонь:

– И когда вы пришли в себя, вы оба были раздеты и занимались приятными вещами! Нет, Тэд, будьте благоразумны! Ваша история слишком мрачна, а моя газета слишком серьезна, чтобы печатать подобные ужасы.

– Что за ужасы? – удивился Келлер.

– Неестественная любовь к трупам.

– Но она еще не была мертва, – упрямо возразил полицейский. – Продолжайте, Тэд, ваш рассказ меня заинтриговал. Что же случилось дальше?

– Я оказался на кровати возле Бет Конли. У меня в плече сидела пуля, а дом уже горел.

– А телефонный звонок в полицию? Нам сообщили, что в этом доме женский голос звал на помощь.

– Этого я не знаю.

– Вы настаиваете на том, что Бет Конли была мертва, когда вы приехали?

– Я не настаиваю, а так оно и было. Мертвее не бывают.

– А как вы объясните царапины на своем лице?

– Этого я объяснить не могу.

– Вы видели кого-нибудь на кухне, кроме Бет Конли? – осведомился Харман.

– Боже мой, старина, если бы я видел на кухне еще кого-то, то обязательно сказал бы.

– Ладно. Ну и что вы об этом думаете, господин прокурор? – Келлер хитро улыбнулся.

– Не знаю. Я не знаю, что и подумать.

– Я тоже. Думаю он лжет, чтобы спасти свою шкуру. Такую хитрую сказку может придумать любой адвокат. Какой-то таинственный неизвестный звонит без всякой причины, заманивает его, оглушает и укладывает в постель с трупом, предварительно всадив ему пулю в плечо.