Харман взял свой стакан, но потом поставил его на место.

– Знаю. Когда я убедился, что мне из-за бури не добраться до Талахасси, я позвонил из твоего коттеджа Райфорду.

Талбот заинтересовался.

– А зачем ты позвонил в тюрьму?

Харман вытащил из внутреннего кармана своей мокрой куртки листок машинописного текста и положил его перед Талботом.

– Эта бумажка пришла сразу же после твоего ухода. Это из Тампы. Патрульную машину вызвал служащий отеля "Ибор-Сити" по поводу самоубийства одного из постояльцев. И там обнаружили некоего Эдди Марлоу. Ты помнишь Эдди? Рядом с ним на кровати лежал револьвер. Половина его черепа была разбросана по номеру.

Талбот попытался разобрать написанное на мокрой бумаге.

– И что это может значить для нас?

– Ты не соображаешь?

– Нет.

– Это копия его признания, – произнес Харман, поднося к губам стакан. – Он признается, что совершил нападение на банк Мидлтоуна вместе с Элом Бакером, а не с Конли. Похоже на то, что здорово прошляпили и Джейн оказалась права. Вы приговорили невиновного.

На лбу у Талбота выступил холодный пот. Он ухватился за стойку, чтобы не упасть.

– Это шутка? Ты издеваешься надо мной!

– Очень хотел бы ошибиться, но... Ты помнишь, ведь мы задержали Марлоу, потому что он подходил под словесный портрет одного из убийц, но никто из свидетелей не опознал его.

Талбот пытался бороться с подступающей тошнотой.

– Полиция Тампы уверена, что это он?

– Совершенно уверены почти все, и я тоже.

– А почему ты так уверен?

– Существуют признания...

– Существуют помешанные, которые признаются бог знает в чем.

– Это правда, но копы Тампы нашли в чемодане Марлоу пять тысяч долларов в сотенных купюрах. Прежде чем бежать к тебе, я проверил номера билетов, и, поверь мне, я сделал это вовремя.

Талбот взглянул на часы.

"Я вас умоляю, – говорила Бет Конли. – Если вы попросите губернатора провести дополнительное следствие, он, без сомнения, даст отсрочку в тридцать дней. Это немного – тридцать дней, когда речь идет о жизни человека, но может случиться что-нибудь".