Попив кислый кофе — а может, он просто казался кислым? — в открытом кафе на Меллергате, рядом со зданием Королевского общества милосердия, Плеске расплатился с официантом и, сев в служебный «вольво», поехал к моргу. Словно предчувствовал что-то. И ведь в самом деле, накаркал! Патологоанатом прямо-таки ошарашил:
— Девочку-то сначала хорошенько приложили по голове тяжелым предметом — отчего и наступила смерть, — а уж потом сбросили вниз, в овражек.
Вот те раз! Хорошенькие дела. Прощай, уик-энд. А они-то с Фридой думали 29 июля — на день святого Олава — съездить в «Деревню викингов», поразвлечься, прикупить сувениров. Теперь уж поедешь, как же! Хорошо б еще своими силами с трупом разобраться, а то понаедут тут всякие из Тронхейма, да, не дай-то боже, из Осло, мешать ценными указаниями. Да, лучше б уж, конечно, без них…
— Да, лучше б уж, конечно, без них, — точно такими же словами и сказал обо всем комиссар, собравший всех инспекторов в здании комиссариата. — Пошуршите-ка, ребятки, по местным жителям там. Недалеко от оврага коммуна есть… этих… как их? Нудистов.
— Не нудистов, господин комиссар, а хиппи!
— Вечно ты все знаешь, Ньерд, — Комиссар желчно усмехнулся, тряхнул бакенбардами и оттого стал еще больше похожим на старого сенбернара. — Вот и съезди к этим» ну… хиппи, поговори.
На заваленном бумагами столе комиссара зазвонил телефон. Старинный, из черного эбонита, сработанный еще в пятидесятые, давно пора было его выкинуть или сдать в какой-нибудь музей, а вот комиссар берег, видно, как память.