Он умолк. В дверях гостиницы показалась еще одна фигура, ростом выше Монтлейвена. Человек сошел по ступенькам крыльца и направился к Кайлу.

- Господин, - прошептал Арнем, вглядываясь в знакомые черты лица такие же, как у принца, только волосы были седыми. Император не плакал, но чувствовалось, что выдержка может изменить ему в любой момент.

- Что произошло, Кайл? - спросил он.

- Господин, - отозвался Кайл, - я предоставлю отчет утром...

- Я хочу знать, - перебил император.

К горлу Кайла подкатил комок. Он сглотнул, но ощущение не исчезло.

- Господин, - сказал он, - у вас трое сыновей. Один из них станет наследником и оправдает все ваши надежды.

- Что он сделал? Кого оскорбил? Отвечай! - голос императора сорвался, как у сына тогда, в баре.

- Ничего и никого, - пробормотал Кайл. - Ударил паренька немногим старше себя. Слишком часто прикладывался к бутылке. Обесчестил девушку. В общем, измывался не над другими - над собой. - Он снова сглотнул. Подождите до завтра, господин. Все будет в отчете.

- Нет! - император ухватился за луку седла Кайла, стиснув ее с такой силой, что белый жеребец застыл. - Этот обычай соблюдается в наших семьях вот уже три столетия. Что помешало моему сыну пройти испытание на Земле? Я хочу знать!

Горло у Кайла жгло огнем, словно его заставили проглотить раскаленный докрасна камень.

- Господин, - ответил он, - ваш сын был трусом.

Пальцы императора разжались, будто вдруг утратили всякую силу. Правитель ста миров рухнул, как подкошенный, в пыль, сейчас он ничем не отличался от последнего из нищих. Кайл подобрал поводья, выехал со двора и поскакал к лесу. Над холмами вставало солнце.