И только. Но ответственность была возложена. Слов не требовалось. Беатрис ясно дала понять, что Джейн должна позаботиться обо всем. Бремя ответственности легло на ее плечи. Джейн не осмелилась откладывать дело в долгий ящик. Она слишком явственно ощущала постепенное нарастание охватившей всех взрослых депрессии. Руггедо вновь проголодался. Она смотрела вслед своим двоюродным братьям и сестрам, пока они не исчезли за перцовыми деревьями. Через некоторое время отдаленный рокот троллейбуса возвестил о том, что надеяться на их скорое возвращение нечего. Тогда Джейн пошла к мяснику, купила два фунта мяса, выпила содовой и снова вернулась домой. Она почувствовала, как у нее участился пульс. Взяв на кухне кувшин, Джейн положила в него мясо и проскользнула в ванную. С такой ношей без помощи остальных вскарабкаться на чердак было нелегко, но ей все же удалось это сделать. В теплом безмолвии, царившем под крышей, она слегка помедлила, почти надеясь на то, что тетя Бесси снова позовет ее. Но никакого окрика не последовало. Простота предстоящих ей действий притупляла страх. Кроме того, ей едва исполнилось девять. И на чердаке было не так уж темно. Балансируя, она прошла по балке до планки-мостика. Ступив на него, Dжейн ощутила вибрацию под ногами.

"Раз-два, вот халва,

Три-четыре, заплатили,

Пять-шесть, можно есть,

Семь-восемь..."

Лишь третья попытка увенчалась успехом. Не так-то просто освободить мозг от всех дум и тягот. Она пересекла мостик, свернула и... Там было сумрачно, почти темно... на Джейн дохнуло холодом и сыростью подземелья. Ни капельки ни удивившись, она поняла, что находится, скорее всего, где-то под домом, а быть может, и очень далеко от него. Но Джейн приняла такую возможность наравне с остальными чудесами. Ничто ее не удивляло. Странно, но она как будто знала путь. Она находилась в некоем замкнутом на себя пространстве, и в то же самое время блуждала по пустынным, с нависающими сводами, бесконечным, сумрачным, пропитанным холодом и влагой помещениям.