Вид в этакой позе, да еще с голыми коленками у меня, должно быть, был замечательный. Во всяком случае, парень, державший лошадь под уздцы, скалился от уха до уха. Милый такой юноша с россыпью веснушек и сухими рыжеватыми волосами. Никаких поползновений помочь мне слезть он не предпринимал. Уж не ты ли меня и в седло сажал, любезный? Ладно, сочтемся позже, а пока… это сесть на лошадь со скрученными назад руками нет никакой возможности, а вот слезть — сколько угодно. Он еще улыбался, а я уже соскользнула вниз, причем так удачно, что приземлилась ему на ногу, башмаки же у меня не бальные и весу во мне тоже прилично, даже после тюремного рациона. Но тут главное — неожиданность и точность попадания, чтоб кости хрустнули. Он взвыл от боли. Я ограничилась тем, что посмотрела ему в лицо большими чистыми глазами. А не зевай, милый.

Ему явно хотелось навешать мне плюх, но он сдержался. Во-первых, ему не приказывали. А во-вторых, он, наверное, вспомнил, кто я.

Некоторые люди не верят, что можно драться со связанными руками. Но этого, кажется, убеждать не приходилось. Возможно, из мальчика с возрастом выйдет толк… Хромая, он отвел лошадь в сторону, чтобы передать ее конюху. Меня в это время вдруг шатнуло — голова закружилась, не знаю почему. Солнце светило все так же ярко, а кровлю «Белого оленя» с тех пор, как я в последний раз здесь побывала, покрыли новой черепицей — может, глаза заломило? Кругом квохтали куры, пахло дымом, прелым сеном и навозом, и после эшафота это было так дико…

Конопатый вернулся и, шугая домашнюю птицу, повел меня через двор в помещение. Там мы, не сворачивая в зал, где уже собирались остальные новоприбывшие, поднялись на второй этаж. Стало быть, будет иметь место приватная беседа.

Он уже сидел там, на дубовом табурете, опершись локтем о стол. Комната была приличная, имелся даже потертый ковер на полу, а на кровати (деревянные козлы с сенником) — аж пара подушек. Большая роскошь, по местным понятиям. Сидел и смотрел на меня. Очевидно, ждал, что я начну разговор первой, примусь спрашивать, просить или благодарить. Всего этого он мог ждать от меня до второго пришествия. А в гляделки играть я тоже умею.