- Джефраим, - прошептала Пандора, когда он откинулся в кресле, поднеся к губам стакан размером со свою голову, до краев наполненный бренди.

Глупо улыбаясь, Тэллоу пробормотал что-то невразумительное. Обед был превосходным, а красное вино замечательным.

- Джефраим, откуда вы? - она подалась к нему через узкий столик. На ней теперь было темно-голубое вечернее платье, которое переливчатым каскадом спадало с ее гладких плеч к талии, чтобы внезапно раскрыться коконом у колен. На левой руке ее сверкали два перстня с самоцветами, а тонкую шею обхватывала золотая цепочка. В душе у Тэллоу бушевал ураган страсти, а еще он испытывал детское благоговение перед удачей, что одарила его своей милостью. Он положил руку на ладонь Пандоры. Восторг и предвкушение наслаждения переполняли его, и когда он заговорил, голос его завибрировал от сдерживаемых чувств.

- Из города, до которого много миль, - сказал он.

Она как будто удовлетворилась таким ответом.

- А куда вы направляетесь, Джефраим? - спросила она вроде бы без любопытства.

- Я... я гонюсь за золотым кораблем, который, кстати, проплыл мимо вашего дома как раз перед тем, как мне напороться на мель. Вы его видели?

Она рассмеялась. Смех ранил его, заставил убрать руку.

- Глупый Тэллоу! - воскликнула она. - Такой корабль тут не проплывал. Я не видела его, хотя долго стояла в саду, глядя на реку. Я замечаю все корабли.

- А этот не заметили, - пробормотал он, рассматривая содержимое стакана.

- Ваши шутки, Джефраим, понять не так-то просто, сказала она мягче. - Но я уверена, что приноровлюсь к ним, когда мы узнаем друг друга ближе.

Последние слова она произнесла едва слышно, однако тон, каким они были сказаны, придал мыслям Тэллоу совершенно иное направление. К нему вернулась уверенность в себе, которая была так жестоко уязвлена минуту назад. Он обхватил обеими руками стакан с бренди, поднял его и опорожнил одним глотком. Причмокнул губами, судорожно сглотнул - и с размаха припечатал стакан к столу, так что подпрыгнула вся остальная посуда.