И в песне той излил акыном весь ай-лю-ли ассортимент: как широко поле русское и как оно не пахано, как висят над голодными нивами высокие облака неподвижные, и как догорает невыразимо грустный оранжевый закат, какие случаются по осени в санитарной этой зоне — от первого кольца и аж до самого до Сергиева Посада.

А через три припева два притопа и один прихлоп уже стоял он, как не в чём ни бывало, на обочине федеральной трассы и тыкал большим пальцем перевязанного кулака в сторону г. Москвы.

Остановился какой-то порожняк из Кологрива с ингушскими номерами. Мужик запросил триста. Баксов. Виктор кивнул и запрыгнул в кабину. Ткнул в бок водиле «беретту» и объявил, что у него с собой лишь двести. Рэ. Но даст только сто. И то, если до подъезда.

На том и порешили.

Но по дороге Виктор всё переиграл.

Решил сначала к ВПЗР заехать. К Сорокину. Чтоб предложить ему в предстоящей авантюре участие принять. Он давно уже в какой-нибудь рейд напрашивался. Всё канючил, возьми, да возьми. Вот и случай.

Володька — парень не промах. К тому же проходит по разряду чудовищ. А это, согласитесь, вполне подходящая репутация для такого рода одиссей.

Вполне.

4

Миновав дружелюбных таджиков, которые, нелегально рассыпавшись по этажам, бойко закрашивали стены подъезда в вонючий ядовито-зелёный колер, Виктор обнаружил, что квартира Сорокина была не заперта. По обыкновению. Мало того, — входная дверь с медной табличкой бала открыта на распашку. Заходите, люди, берите, что хотите!