Я - жирный, тупоголовый болван, потерявший рассудок еще тогда, когда меня посетила мысль отправиться в лосраат и стать Лордом. Ах, о чем я только не грезил, мечтая о Лордах и великанах, о знании, великих деяниях и подвигах... и... зачем только спрашиваю я вас? Уж лучше бы я был строго наказан и послан заботиться об овцах до конца моих дней, лучше, чем потакать моим безумным прихотям и фантазиям. Но, увы мне, Хул, супруг Грен, мой отец, был не сторонником наказаний. Сожалею, но моя толстокожая персона не слишком-то чтит его в своей памяти. Был бы он сейчас здесь и видел бы меня, как болит моя плоть, как ноют мои кости, и все из-за одного единственного дня прогулки верхом на ранихине, он бы залился горючими слезами в укор моей отъевшейся глупости.

- Что ж, возрадуемся, что его здесь нет, - сдержанно произнесла Шетра. - Я не терплю слез.

Гирим воспринял это как аргумент.

- Тебе-то хорошо. Ты - храбрая и смелая от самой головы до пят прямо-таки завидки берут. Но я... Ты слышала разговор в трапезных Ревлстона. Там говорили, что посох мой, искривлен - что когда Высокий Лорд Осондрея мастерила его для меня, то он, почувствовав прикосновение моей руки согнулся от досады и огорчения. Именем Семи! Я был весьма оскорблен, если бы слышанный мною разговор оказался ложью. Я рыдаю при каждой возможности.

Он пристально поглядел на Шетру, пытаясь понять, произвел ли он хоть какое-нибудь впечатление на нее. Но она, казалось, внимала какому-то другому голосу и беседовала словно сама с собой.

- Я?

- Ты? Что ты?.. - мягко вопросил Гирим. Но когда она не ответила, он вновь вернулся к своему добродушному подтруниванию.

- Смела ли ты и храбра? Таков твой вопрос? Сестра Шетра, уверяю тебя! Это совершенно очевидно, тем более сейчас. Кто, кроме женщины с сердцем пламенным и отважным, мог бы согласиться разделить столь опасную миссию вместе со мной?!

На это Лорд Шетра вперила свой хищный птичий взгляд на Гирима.