Так он задал ритм бессонной ночи, и время потекло так же, как в мириады других ночей - в неусыпной бдительности. Когда луна завершила свое извечное странствие по иссиня-черному небосводу и утомленным вздохом склонилась к западу, Корик решил, что скоро надо будет будить Лордов. Однако уже чуть позже Лорд Гирим по своему собственному почину выбрался из укрывавших его одеял. Даже в неярком свете звезд Корик разглядел, как изможден и бледен был Гирим, видать не на шутку извела его вчерашняя езда верхом. Но Лорд подавил в себе страдания и боль, исказившие его лицо, и занялся приготовлением завтрака.

Вскоре распространившийся аромат заставил Корика поверить в особые таланты Гирима, знающего толк в приготовлении пищи. Корик почувствовал бодрящий и освежающий запах, исходивший от мясного бульона, над которым колдовал Гирим - сей чудный запах Корик не ощущал с тех самых пор, когда после битвы у настволья Парящее Высокий Лорд Протхолл приготовлял целебную пищу для воинов и юр-Лорда Кавинанта, истощенных тяжкой битвой и изнывающих от вони горелой плоти и крови. Нежнейшее благоухание пробудило Лорда Шетру. Она подошла к костру, подавленная, хмурая, с лицом бледным, как если бы вот уже несколько ночей ее не посещал добрый живительный сон. Однако когда она отведала стряпни Гирима, лицо ее прояснилось и заметно порозовело. Покончив с едой, Шетра одобряюще кивнула ему, словно просила прощение. Он ответил широкой ухмылкой и кратким изречением, которому, по его утверждению, он выучился у великанов.

- Пища заключает в себе особую красоту - придающую особую прелесть и свежесть неистощимым силам Страны. Жизнь без вкусной еды - все равно, что жизнь без сказаний, лишенная своего величия и блеска.

Когда позже Гирим взбирался на спину своего ранихина, ему удалось ограничиться лишь одним скупым вздохом боли.

Ранихины неслись вперед, словно они торопились угнаться за солнцем, и на рассвете всадники узрели, что пересекают неровную холмистую местность, покрытую густой серой травой.