Отнюдь, оно отозвалось эхом былых потерь и лишений – печалей и утрат, о которых харучаи и думать позабыли во время той причудливой ночи. В суровом молчании, он расставил караул вокруг лагеря. Затем он встал, скрестив на груди руки, и внимательным взором окинул окружавшие их луга и пастбища, мысленно проследил путь луны по усеянному звездами небу и повторил вслух слова Клятвы. Он не мог забыть ни одной малейшей подробности той ночи, той последней ночи, что провел он со своей женой, чьи кости уж давным-давно покоились в ее ледяной могиле.

Клятва придала Корику сил, укрепила его, но не согрела.

Так он задал ритм бессонной ночи, и время потекло так же, как в мириады других ночей – в неусыпной бдительности. Когда луна завершила свое извечное странствие по иссиня-черному небосводу и утомленным вздохом склонилась к западу, Корик решил, что скоро надо будет будить Лордов. Однако уже чуть позже Лорд Гирим по своему собственному почину выбрался из укрывавших его одеял. Даже в неярком свете звезд Корик разглядел, как изможден и бледен был Гирим, видать не на шутку извела его вчерашняя езда верхом. Но Лорд подавил в себе страдания и боль, исказившие его лицо, и занялся приготовлением завтрака.

Вскоре распространившийся аромат заставил Корика поверить в особые таланты Гирима, знающего толк в приготовлении пищи. Корик почувствовал бодрящий и освежающий запах, исходивший от мясного бульона, над которым колдовал Гирим – сей чудный запах Корик не ощущал с тех самых пор, когда после битвы у настволья Парящее Высокий Лорд Протхолл приготовлял целебную пищу для воинов и Юр-Лорда Кавинанта, истощенных тяжкой битвой и изнывающих от вони горелой плоти и крови. Нежнейшее благоухание пробудило Лорда Шетру. Она подошла к костру, подавленная, хмурая, с лицом бледным, как если бы вот уже несколько ночей ее не посещал добрый живительный сон.

Однако когда она отведала стряпни Гирима, лицо ее прояснилось и заметно порозовело. Покончив с едой, Шетра одобряюще кивнула ему, словно просила прощение. Он ответил широкой ухмылкой и кратким изречением, которому, по его утверждению, он выучился у великанов. – Пища заключает в себе особую красоту – придающую особую прелесть и свежесть неистощимым силам Страны. Жизнь без вкусной еды – все равно, что жизнь без сказаний, лишенная своего величия и блеска.