Безыскусному в верховой езде, ему приходилось все хуже и хуже, и он с великим трудом удерживался в седле, – местность, по которой они проезжали становилось все более ухабистой и неровной, а боль натертой плоти и ломота в костях все усиливалась и становилась еще нестерпимей. Теперь он при каждом толчке и тряске хватался как утопающий за соломинку за густую гриву ранихина, а в другое время использовал свой посох как шест для пущей устойчивости.

– Если он вдруг надумает упасть, я подхвачу его, – пообещал Силл.

– На полном-то скаку в Зломрачном Лесу… – с сомнением покачал головой Корик.

Силл весь сжался, но не стал перечить Корику. Он было предложил смастерить упряжь для лошади Гирима, но потом отказался от этой затеи.

Стражи Крови трепетно относились к великим исполинам с равнин Ра и вовсе не хотели нанести обиду ранихину, выбравшему Гирима: лучше уж они сами с большим вниманием будут следить за Лордом. Корик почерпнул терпимость и спокойствие, вновь повторив Клятву.

Незадолго до полудня их небольшой отряд перевалил через горный кряж, и Лес оказался уже в пределах их видимости. Однако холмы скрывали его до тех пор, пока лес, казалось, по собственной воле не вышел из своего укрытия и не двинулся им навстречу. Он смутно нарастал, принимая угрожающие размеры, простираясь вокруг их на восток и на юг, словно пытаясь заключить непрошеных гостей в свои крепкие гибельные объятия. Но по крайней мере теперь они могли видеть его, Зломрачный Лес, что высился над холмистой пустошью одинокой угрюмой твердыней: черные стволы деревьев тесно жались друг к другу, словно стремились слиться в единый монолит; шишковатые искривленные сучья неприветливо щетинились во все стороны; и, словно лесной саван, темная густая зелень, казалось, укрывала собой притаившуюся опасность. И повсюду, втискиваясь между деревьев и на виднеющихся прогалинах, росла куманика, с колючими и острыми шипами, прочными, что железо. Стебли куманики изгибались и переплетались друг с другом, всегда готовые сопротивляться любому, пытающемуся проникнуть вглубь леса, и самые невысокие из них были выше Корика.