– Его посох! Возьми его и держи отвесно.

Прен быстро повиновался. Он поднял с травы посох Гирима, крепко сжал его в руке и воткнул его подбитым металлическим концом в землю, так что тот оказался между Преном и нападающими волками.

Едва он проделал это, Шетра развернула своего ранихина вдоль линии нападения волков. Быстрей молнии пронеслась она позади Прена, выкрикнула прямо в ночь заветные слова: «Мелекурион абафа!» и нанесла мощный удар своим посохом по посоху Гирима.

Безмолвно сотрясся воздух: земля под копытами ранихинов, казалось, сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. И по обе стороны от посоха волнами разошлась великая сила, монолитом вставшая на пути волков. Через этот прозрачный барьер волки, выбиравшиеся из лощины, казались озлобленными, снедаемые безумной яростью и готовыми на все в своем отчаянии.

И они ринулись вперед, и еще через мгновения бежавшие первыми волки с размаху врезались в почти невидимую стену, и где бы они ни натыкались на нее, там рождалась яркая голубая вспышка. Волки были отброшены назад, но они вновь и вновь рвались в нападение, набрасываясь в неистовстве на покрытую рябью преграду. И все больше их добралось до стены, они всем скопом набрасывались на нее, так что вся поляна озарилась голубым огнем и огласилась волчьим воем. Шетра осторожно вынула из земли посох Гирима, стена всколыхнулась, словно была готова вот-вот распасться, но Лорд мягко напела ей, и та напряглась и вновь обратилась в монолит.

Для волков это было уже чересчур. В диком припадке бешенства и отчаяния они набросились друг на друга, изливая так свою злобу и управляющую ими ярость, и вскоре вся поляна по ту сторону прозрачной стены превратилась в кровавую свалку.

Лорд Шетра отвернулась, как если бы подобное зрелище было ей неприятно и причиняло боль. Она выглядела ужасно усталой: так велики были ее усилия, что приложила она к содеянному ею. Утомленным голосом она проговорила Корику: