Какое безрассудство!

— Нет, Джон, нет! — задохнулся Келвин; слова застревали в горле.

Но неустрашимая девчонка уже размахивала пращей и с искусством, приобретенным долгой практикой, метнула булыжник, сопровождая его обычным воплем.

— Попала!

Келвин не мог говорить, ужас приковал его к месту. Затаив дыхание, он наблюдал, как Джон всматривается куда-то. Что она видит?

— Он заметил меня, Кел! — с внезапной тревогой вскрикнула сестра. — Он проснулся. Кел, он… он ползет сюда!

Кел наконец обрел голос.

— Беги, Джон. Беги! Сюда!

Голова девочки показалась на вершине холма. Келвин подумал, что сестра почти не двигается, но тут же понял — ужас его был так велик, что весь окружающий мир словно застыл. Только теперь юноша понял — этот высокий холм набросан дравшимися драконами.

Дравшимися? Тогда почему побежденный не погиб? Драконы никогда не оставляют в живых добычу или врага, а съедают их даже из чистой злобы, если не были голодны. Драконам нравилось убивать, проливать кровь, и все это знали. Вряд ли это поединок! Тогда, что же случилось? Очевидно, дракон только спал. Но зачем влез на эту кучу мусора?

Известно, что драконы — очень ленивые создания и тратят силы только на то, чтобы драться и охотиться да еще…

Спариваться! Келвин вспомнил слышанные когда-то истории. Любовный поединок драконов ничем не отличается от смертельной схватки. Самки никогда не идут на это добровольно, так что самцы должны их укрощать и брать силой. Говорят также, что когда все кончится, самец так устает, что впадает в глубокий сон, похожий на обморок.

Скорее всего, и этот бы проспал еще несколько часов, не ударь его Джон в нос камнем.

Но даже уставший дракон — худший враг, чем разъяренный зверь.

Кроме того, если этот уже успел проспать несколько дней, он наверняка голоден. А они, как последние идиоты, радовались чешуе, оторванной в пылу любовной страсти, уверенные, что дракон ушел.