Судя по мебели, Лютобор заслал его куда-то в пятидесятые годы двадцатого века. Может, в Советский Союз, может, в Европу или Америку. Бандит легко поднял диван, отшвырнул в сторону, ломая стулья, — но Андрей, пока руки того были заняты, проскочил к окну и побежал вдоль шкафа к женщине. Тать с пистолетом уже начал что-то понимать, тупо глядя в растекающуюся на полу лужу крови. Раны от острых клинков опасны еще тем, что боли от них зачастую и не чувствуешь, особенно в горячке боя. Думаешь — царапина, а на самом деле…

Бандит начал медленно сгибаться, взгляд его потух, тело обмякло — и он шумно грохнулся на пол; пистолет вылетел из руки, стукнулся рукоятью о паркет, подпрыгнул и закрутился на месте. Андрей сделал шаг к нему, поднял взгляд на Идриса. Тот мигом кинулся вперед, наклонился за оружием — и Зверев, облегченно вздохнув, сбоку ударил его ножом в горло, резанул вниз, вспарывая жилы, трахеи и артерии:

— Молодец. Иначе мне тебя было бы не достать, бугая такого.

Тать еще смог выпрямиться, слепо водя пистолетом — из широкой раны на горле лился густой поток черной жижи, словно зарезан был не человек, а горный тролль, — но через мгновение откинулся назад и распластал руки. Жить осталась только нога, что мелко постукивала каблуком по спинке сломанного стула. Андрей присел рядом, отер о джинсы мертвеца клинок, вынул у него из руки пистолет, поразительно похожий на «ТТ», но с какими-то импортными буквами на боковине ствольной коробки, поднялся, разрезал веревку на руках жалобно всхлипывающей женщины, погладил ее по голове:

— Ну все, не бойся. Все позади.

В этот момент распахнулась дверь, в проеме появился еще один бородач в джинсе, с двустволкой в руке:

— Что тут у вас за… — Он осекся: трупы на полу объяснили бандиту все до последней мелочи.

Зверев вскинул «ТТ», нажал на спусковой крючок…

Нажал…

Нажал…

— А-а-а! — Пружина пистолета оказалась слишком тугой для детских пальчиков, и Андрей, глядя, как поднимается в его сторону охотничье ружье, сунул оружие женщине: — Стреляй!!!