– Здоровия желаю, мой президент. Ждали вас два дня.

– Возникли срочные обстоятельства, герр Борк. Докладывайте, как настроения на западном фронте.

– Мой президент, мы идем строго на юг, как вы приказали. Это уже скоро Швейцария. Настроение удовлетворительное, больных шестнадцать, раненых восемнадцать. Убитыми в общей сложности потеряли сорок девять человек. Встретили серьезное сопротивление дикарей у Песочной стены. Как было спланировано, прошли вдоль Песочной стены на восток, до самых Альп. Пересекли пески успешно, утонуло мало людей. Была эпидемия, пили дурную воду. Я приказал оставить больных в деревне. Продовольствия хватит на одиннадцать месяцев пути. Горючего хватит на семнадцать месяцев…

– В Швейцарии знают о войне?

Немец помрачнел.

– Здесь говорят на понятном мне дойч и многие улыбаются. Они улыбаются, герр президент, однако… К нам выходили четыре раза делегации от Совета кантонов. Они требовали, чтобы мы убрались из их гор. Я не мог их убедить, мой президент… Тысячи стрелков в бараньих шапках, они окружали нас, они прятались в горах. Если бы они начали стрелять, герр президент, мы потеряли бы много людей. Тогда я пригласил делегатов от кантона внутрь. Вы меня понимаете, герр президент? Я пригласил их внутрь одного из наших танков и показал, что я сделаю, если хоть один раз в нас будут стрелять. Я показал им, что мы сделаем с городом… Больше нас не останавливают. Нам продают хлеб, дешево. Хлеб, колбасы, молоко. В горах чистый воздух, чистая вода в реках. Но здесь не хотят знать о войне. С востока все чаще беженцы. Болгары, сербы, греки, с имуществом.

– Герр Борк, что с союзниками?

– Британцы не дадут подкрепления, – вздохнул альбинос. – Мы ждали ответа неделю… Они не пошлют корабли, не пошлют пехоту, но выделили двадцать два грузовика-вездехода и много оружия.

– Вот гады… – выругался Коваль губами Марины.