– Норвеги продали нам сорок цистерн солярки, но сами участвовать в походе отказались. После гибели своей эскадры они не хотят больше войны… Я полагаю, герр президент, что норвеги подговорили британцев.

– Можно подумать, что мы хотим войну, – прошепелявил Коваль. Похоже, у колдуньи серьезные проблемы с зубами.

– Литва, финны, эсты, поляки… они обещали, но войск нет. Невозможно было ждать, мой президент. Мы надеялись на подкрепление из Парило, епископ получил и прочел ваше письмо. Но Париж ответил отказом. Епископ передал, что французы не будут умирать за проблемы русских. Зато германский союз бургомистров вас не подведет, скоро подойдут солдаты, мой президент…

Командир резервного фронта выглядел страшно уставшим. Наверняка, он спал не больше трех часов в сутки, а кроме того, жестоко страдал под солнцем. Бледная кожа на лице альбиноса, привыкшего выходить только в сумерках, покрылась трещинами и волдырями. Борк вел союзную армию на соединение с российским флотом и за последнюю неделю преодолел больше тысячи километров.

«Именно так и предсказывал Карамаз, – Коваль в свою очередь скрипнул зубами и закусил губу. – Им нет дела до России. Будут прикидываться союзниками на бумаге, а как дойдет до дела – выжидать. Реально воевать можем мы… и когда-то могла Америка. Израиль еще…»

– Герр Борк, откуда у вас новый шрам?

– Это ничего, мой президент, – немец выдавил улыбку. – На нас в горах нападали дикари. Эти люди в бараньих шапках считают, что Анды – их горы и там никому нельзя ходить. Они нападали четырежды ночью, мы не могли спать. Погибли двадцать человек, они делали… как это… толкали камни.

– Устраивали каменепад?

– Да, мой президент. Я дал приказ выпустить лысых псов, дал приказ стрелять из пушек. Тогда дикари отстали… Мы идем вдоль Дуная, сделаем привал в Линсе, там будем ждать, пока соберутся все. Я буду ждать ваш приказ.

– Вам удалось главное, герр Борк? Только не произносите вслух.