Почему Яга смирялась с пребыванием в птичьем царстве лисы — загадка, однако же то, что ни другие лисы, ни волки, ни хорьки и носу не смели казать в курятник — чистая правда. Птицы лису побаивались — и только. Никакой паники в пернатых рядах замечено не было, а что до лисы, чувствовала она себя превосходно, птиц не трогала, потому как была убежденной вегетарианкой. Впрочем, порой она подъедала и корм из утиной кормушки, но это уже скорее исключительно из любопытства.

Яга трепетно относилась к своим питомцам — каждую курицу и утку она звала по имени, а гуси и вовсе носили труднопроизносимые прозвища. Лисе уделялось больше внимания, обычно ее еще и ласково трепали по загривку, но сегодня ей не досталось хозяйской ласки. Вместо этого Яга высмотрела в углу одиноко сидящую курочку и, ловко схватив ее за бока, потащила прочь из курятника.

— Как пить дать в суп несут, — грустно проговорил петух на своем языке и с тоской оглядел пестрые ряды своих жен.

Но старый петух в кои-то веки ошибся. Курочку волокли вовсе не в суп, хотя, конечно, такие случаи частенько случались на птичьем дворе — уж очень Яга любила наваристый куриный бульон.

Курица беспокойно квохтала, делала попытки вырваться, но ее держали крепко. У крыльца Яга бухнула курочку оземь, и тут же произошло форменное колдовство — вместо маленькой птички выросла во дворе огромная железная птица с ярко-алыми глазами и огромными черными крыльями. Была чудо-птица страшна, но при том глупа на удивление — она никак не желала понимать, что выросла до размеров небольшого холма, и все порывалась убежать обратно в курятник. Яга похлопала ее по боку, и птица смиренно застыла, взъерошив железные перья. Видно было, что ей очень хочется вернуться обратно, но она ничего не могла с собой сделать — теперь она повиновалась только Яге, и куда та скажет ей лететь, туда чудо-птица и полетит. А что делать! Попробуй поспорь с чародейкой — сама не обрадуешься.