Стрелок встал и прошелся по горнице. На одной стене он обнаружил странную картину, изображавшую кровавое побоище, и несколько минут простоял, открыв рот. В самом деле, было на что посмотреть: неизвестный художник не поскупился на краски и так изобразил честной бой, что дух захватывало. Лица, искаженные гримасами боли и отчаяния, молодецкий задор и свирепость — все удалось изобразить на редкость удачно. Андрей только языком прищелкнул:

— Эх, какой живописец-то знатный!

— Это батюшка мой рисовал, — неожиданно сказала Забава.

— Да ну? — удивился стрелок. — Он у тебя, видно, большой мастер.

— Да, — тихо сказала она и вдруг разрыдалась, да так горько, что Андрей не знал, что и подумать. Даже кот и тот оторвался от крынки и уставился на мельничиху. Сметаной был вымазан Баян по самые уши.

— Прости, не удержалась, моченьки моей нет, — пробормотала Забава, перестав наконец плакать, — как вспомню родимого батюшку — так вот к самому сердцу и подкатывает.

И она показала на груди, где именно у нее подкатывает. Кот неодобрительно хмыкнул и вернулся к прерванному занятию.

— Помер тятя-то? — спросил для поддержания разговора стрелок.

Забава кивнула и тут же зашлась в новом приступе плача.

— Помер, родимый! Да как помер! И сестра, и тетка — все перемерли! У, проклятущий!

— Кто проклятущий? — совсем испугался Андрей. — Про кого речь ведешь?

— Про него! — с ненавистью проговорила мельничиха, показывая на дверь, — Про него, идолища поганого!

— Про Вершилу? — так и ахнул Андрей, — И не стыдно тебе на мужа такое наговаривать? Правду говорят: у бабы волос долог, а ум короток.

— Про него, про него, зверя косматого! Всю деревню мою повыжег, повывел, повытоптал, живьем съел и в сыру землю закопал! И вас не пожалеет! Бегите, родимые, покуда целы!