Для него это было увлекательной игрой. В коридорах университетов, в лагерях, готовящих спортсменов-профессионалов, в школах для девочек, детских садах, на хлопкоочистительных заводах, в притонах и на фабриках он находил людей, разговаривал с ними, процеживал, фильтровал и поглощал то, что содержалось в их умах. Отбирая и смешивая, он создал себе интеллект, тот тип умственных способностей, который легковесные натуры вроде Сюзи Гринфорд пишут с большой И. Вместо того чтобы подделываться под речь каждого человека путем использования такой речи, он разработал свою слегка акцентированную идиому, чисто личную и исключительно оригинальную. Он сделал себе земное прошлое, начиная от аккуратной фотокопии свидетельства о рождении и кончая гарантированными квитанциями за арендную плату. Он прощупал умы редакторов и издателей, из неразберихи разных вкусов и хаотической идеологии он выудил здоровые и осуществимые идеи той работы, которой следовало заняться. Он занялся популяризацией поэзии. В то время как его тело купалось в роскоши, ум, заключенный в безгранично могущественную оболочку, носился над планетой. Элрон мог рассказать нью-йоркской аудитории об интересных людях, с которыми он встречался в Мельбурне, Австралия, а на следующий день мог показать телеграмму от одного-двух лиц, которым он нанес визит накануне вечером. И по всей земле были разбросаны люди, считавшие, что они знакомы с этим феноменальным молодым человеком в течение многих лет.

Ариадна снова встретилась с Элроном на одном из чаепитий, где читались бледно-розовые и напыщенные стихи. Сюзи устроила чай в честь новой знаменитости. Ари пришла поздно, как того требовали приличия, и выглядела превосходно в платье зеленовато-голубого цвета, отличавшемся строгой утонченностью. Элрон должен выступать - что-то вроде "Метемпсихоз и современная жизнь". Ари должна была спеть.