Он ушел так далеко, что оказался в незнакомом месте, он никогда не бывал здесь раньше. В дальней части сада в лесной долине Фаэтон обнаружил рощу серебристых деревьев. Сцепив за спиной руки, вдыхая свежий воздух и глядя на звезды сквозь листву над головой, он медленно шел среди деревьев. Их гладкая кора в темноте казалась бархатной, а листья отражали свет, как зеркало, поэтому, когда набегал легкий ветерок, лунный свет, отраженный ими, мерцал, как серебро озерной воды.

Он почти сразу понял, что здесь не так. Несмотря на ночное время, венчики цветов были раскрыты, а их головки повернуты в сторону яркой планеты, стоявшей над горизонтом.

Фаэтон остановился, озадаченный, и протянул руку к стволу ближайшего дерева для идентификации. Однако, по всей видимости, протокол маскарада распространялся и на деревья, и он ничего не смог узнать.

— Мы живем в золотом веке, веке Сатурна, — раздался голос у него за спиной. — Неудивительно, что и юмор у нас сатирический.

Перед Фаэтоном возник морщинистый старец, волосы и борода которого были такими же белыми, как и его одежда. Он стоял, опираясь на посох. Во время маскарада Фаэтон не держал в голове файл опознания, а потому не мог узнать, к какому уровню реальности, структуре или нейроформе принадлежал старик, и теперь он не представлял, как следует себя вести. Есть вещи, которые можно сказать компьютерной поделке, но реальному человеку, телепроекции, даже парциалу они могут показаться слишком грубыми.

На всякий случай Фаэтон решил быть вежливым.

— Добрый вечер, сэр. Значит, в этих садах есть скрытый смысл? — И он указал рукой на сад, их окружавший.

— Ага! По всему видно, вы — дитя не нашего века, раз ищете глубинный смысл в красивых вещах.

Фаэтон не знал, как следует отнестись к этим словам: в них могло быть пренебрежение как к обществу, в котором он жил, так и к нему самому.

— Вы предполагаете, что я — симулакр? Поверьте, я настоящий.

— По-моему, все симулакры так говорят, — ответил белобородый, разводя руками.