Пуговицы на груди были расстегнуты, являя миру густую темную растительность и внушительный золотой крест на толстой цепи. Любая другая, менее мускулистая шея давно бы согнулась под тяжестью этого украшения (то, что это всего лишь украшение, сомнений не было), но только не эта. Хозяин с легкостью нес это вульгарное великолепие, охотно демонстрируя окружающим доказательство своего материального благополучия. Той же цели служил и массивный золотой браслет на одной руке, и часы в золотом корпусе на другой, и два перстня на короткопалых руках.

За ним семенил белобрысый, полноватый мужчина лет тридцати. Он старался идти вровень с крепышом, плечом к плечу с ним, но не мог попасть в такт его шагов и потому постоянно сбивался и отставал. Однако, отставать ему не хотелось и потому он суетливо забегал то с одной стороны, то с другой, заглядывал спутнику в глаза и нервным фальцетом выкрикивал:

- Ты что себе позволяешь, а? Что позволяешь? Кто дал тебе право так разговаривать со мной, а? Ты хоть понимаешь, в чем меня обвиняешь?

Тот же невозмутимо продолжал свой путь и внимания на мужчину обращал не больше, чем на надоедливого комара, который назойливо вьется вокруг и пищит. Наконец, белобрысый потерял всякое терпение, забежал вперед и загородил дорогу крепышу. Выпятив грудь, он задиристо выкрикнул:

- Нет, объясни мне! По какому праву ты тут раскомандовался?

Коренастый остановился, насмешливо глянул на парня и лениво растягивая слова процедил:

- По какому праву? По праву хозяина, конечно! Я, между прочем, совладелец этой фирмы и кровно заинтересован в её процветании. От этого зависит мое благополучие и никто не может меня упрекнуть, что я о нем не пекусь.

- Совладелец? Ты? Чушь собачья! Да ты только числишься! Все принадлежит Николаю!

Коренастый грубо оттолкнул белобрысого в сторону, шагнул вперед и бросил через плечо:

- У тебя устаревшие сведения. Так было раньше, а теперь кое-что переменилось.