И сжалось сердце мандарина, как сморщивается послед-нее яблоко на осенних ветвях.
-- О боги! Путники станут обходить нас стороной. Тор-говцы, узрев такие знамения, отвернутся от полыхающей дубинки к пожирающему ее огню!
-- Нет, -- донесся из-за шелковой ширмы голос, как паде-ние снежинки.
-- Нет, -- повторил изумленный мандарин.
-- Передай каменотесам, -- сказал шепот, как касание капли дождя, -чтобы они отстроили стену в облике свер-кающего озера.
Повторил эти слова мандарин, и потеплело у него на сердце.
-- И воды озера, -- сказали шепот и старик, -- погасят огонь навеки!
И вновь возрадовались горожане, узнав, что и в этот раз сохранил их от напасти блистательный повелитель мудро-сти. Побежали они к стенам и отстроили их заново, в новом обличье. Но пели они уже не так громко, ибо устали, и работали не так быстро, ибо в тот месяц, что строили первую стену, поля и лавки оставались заброшены и жители голодали и нищали.
Но последовали дни жуткие и удивительные, и каждый -- как новая коробочка со страшным сюрпризом.
-- О повелитель! -- воскликнул гонец. -- В Квон-Си пере-строили стену, чтобы она походила на рот и выпила наше озеро!
-- Тогда, -- ответил повелитель, стоя у шелковой шир-мы, -- отстроим наши стены в подобие иглы, чтобы зашить этот рот!
-- Повелитель! -- взвизгнул гонец. -- Они строят стену в виде меча, чтобы сломать нашу иглу!
Трепеща, прижался повелитель, к шелковой ширме.
-- Тогда переставьте камни, чтобы походила стена на ножны для их меча.
-- Смилуйся, повелитель! -- простонал гонец следующим утром. -- Враги работали всю ночь и сложили стену в форме молнии, которая разломает и уничтожит ножны.
Болезни носились по городу, как стая бешеных псов. Жители, долгие месяцы трудившиеся над постройкой стен, сами походили теперь на призраки смерти, и кости их сту-чали на ветру, как ксилофон. Похоронные процессии потя-нулись по улицам, хотя была еще середина лета, время сель-ских трудов и сбора урожая. Мандарин заболел, и кровать его поставили в тронном зале, перед шелковой ширмой. Он лежал, скорбный, отдавая приказы строителям, и шепот из-за ширмы становился все тише и слабее, точно ветер в камышах.