Пока да. Времени было маловато, да и фиг знает, чего еще узнавать. Вот определимся немного, опять понесусь по дворам. Только обозначьте мне круг ваших интересов.

Хорошо. — Грязнов сделал какие то пометки в своем блокноте. — Теперь, Тамара Владимировна, хорошо бы эксперта послушать, у меня к нему парочка вопросов назрела.

Давай, Миша, излагай. — Согласилась я.

Так! Что тут у нас вырисовывается? — Радостно произнес эксперт и зашвырялся в своих многочисленных бумажках. — Наше дело, сами знаете — наука точная. Приблизительности не любит. Так что, милые мои, все что сейчас скажу, чисто интуитивно и основываясь на многолетнем опыте. Конкретно поговорим, когда будут результаты экспертизы…

Хватит цену набивать, — довольно беспардонно перебил Максим. — Давай уже! Излагай!

Сначала по дамочке. Ее осмотрел первой, причем мельком… Значит так… Скорая увезла ее с подозрением на сотрясение мозга, с обширной гематомой в височной области черепа. С правой стороны. Судя по всему, удар получен во время падения, об угол серванта. Там имеются следы крови. Так как гражданка Игошина находилась в момент нашего прибытия в состоянии сильнейшего шока, то добиться от нее мы могли только одного слова «Сашенька». По визуальному осмотру… Ногти у дамы новомодные накладные… Так называемые гелевые. Четыре из них сломаны, найдены там же в комнате.

Значит, она сопротивлялась? Возможно, оставила отметины на физиономии нападавшего? — Обрадовался Панков. — Такими ноготками пол хари снести можно…

Можно. — Легко согласился эксперт. — Но вынужден Вас, Дима, разочаровать. Ногти абсолютно чистые, судя по всему, Виктории Павловне не удалось дотянуться до кожи преступника, она сломала ногти при падении или просто задела обо что то во время борьбы…

Так Вы считаете, борьба все же имела место? То есть он не сразу вырубил потерпевшую? — Уточнила я.

Видите ли, Тамара Владимировна, я уже сказал, что при том ранении, которое получила Игошина, она могла долгое время находиться на ногах.