Тамара Владимировна! Я здесь. — Окликнул меня Грязнов. — Мы тут практически все закончили, Женщину Скорая полчаса назад увезла. Она в шоке. В сознании, но говорить не в состоянии пока.

Я огляделась. Обстановка в доме в целом производила приятное впечатление. Хорошая мебель, ковры, хрусталь за натертыми до блеска стеклами серванта. На круглом столе посреди комнаты разложены книги. Я подошла и взглянула поближе : в основном учебники. Из-под книг виднелись тетради, ручки, пара газет. В углу комнаты находилась еще одна дверь.

Что там? — Я глазами указала интересующее меня направление.

Детская. — Коротко ответил Максим. Я прошла в соседнее помещение. Солнечная уютная комната по-видимому действительно предназначалась ребенку. Причем грудному. У окна стояла колыбель под пологом веселенькой расцветки, у двери притулился столик для пеленания, у противоположной стены на тумбочке громоздилась целая куча баночек и пузырьков, среди них я заметила тальк, детский крем, пару пустышек. На подоконнике рассыпаны несколько пачек таблеток. В кресле валялся трогательный детский комбинезончик с заячьими ушками на капюшоне. Все вещи в детской, похоже, находились на своих местах. Светлый ковер на полу был чистым. В комнате, где сейчас работали криминалисты под руководством Грязнова, напротив, царил полнейший хаос. Валяющиеся на полу стулья, битое стекло, заляпанный чем то пол. Вещи в одежном шкафу вроде в относительном порядке, но все дверцы распахнуты, ящики выдвинуты. Может, это сделали наши ребята в процессе работы, они судя по всему находятся в доме никак не менее часа.

Кто заявил в милицию?

Соседка. — Откликнулся Макс, не отрывая глаз от протокола осмотра места происшествия. — Они с потерпевшей по очереди ходят на детскую кухню за питанием. Дети почти одного возраста, вот женщины и скооперировались. Пока одна добывает пищу, вторая нянчится с обоими малышками.