— Можете считать, что разговора у нас действительно не получилось, — процедил я сквозь накрепко сжатые губы, с трудом удерживаясь, чтобы не врубить «психологу» прямым в нос. — Лучше будет, если мы распрощаемся… Желательно — навсегда.

— И, наконец, меня особенно интересует круг знакомств: подруги, мужчины… Поверьте моему опыту, нередко анализ родственников и друзей играет в расследовании преступления решающую роль.

Спорить с Вошкиным бесполезно, это все равно, что пытаться вступать в полемику с работающим радиоприемником. Ни приемник можно перевести на другую волну либо вообще выключить, с Вошкиным, к сожалению, такой прием не удастся. Когда собеседник окончательно выходит из себя и начинает грубить, ругаться, следователь как бы выключает слух. Можешь посылать его к матушке либо к бабушке, он не реагирует, продолжает твердить свое.

Я рывком открыл дверь машины, предлагая собеседнику покинуть салон. Но Вошкин не торопился. Помолчал, будто собираясь с силами для решающего броска. Я насторожился. Что еще собирается преподнести мне человек с «вшивой» фамилией?

— Кстати, слышал — вы числитесь неплохим автомехаником. А у меня — несчастье: «жигуленок» забарахлил, что случилось, не могу понять… Посмотрите? Гараж неподалеку — три остановки автобусом…

Вступать в конфликт с человеком, в руках которого, можно сказать, судьба твоей родной сестры, — глупее трудно придумать. А тут подбрасывают нечто вроде спасательного круга: исправишь машину — добрее сделаюсь по отношению к твоей преступной сестричке.

Все правильно. Рыночные отношения…

— Посмотрю, почему не посмотреть… Только не сейчас. Извините, Сергей Сергеевич, тороплюсь…

2