Непонятный разговор со следователем не задержался в сознании… А почему непонятный, очень даже ясный. Понадобись Вошкину задарма отремонтировать свою легковушку, вот и решил это сделать с помощью брата подследственной. В виде наживки нацепил на крючок горсть дурацких вопросов — авось, заглотнет простак… Я заглотнул.

По моему твердому убеждению, любой следователь в первую очередь должен быть умным человеком. А Вошкин разве не умён? Но его так называемый ум настроен на определенную волну — личного благополучия.

Чем дальше я удалялся от Москвы, тем чаще меня начинали терзать совсем другие мысли.

Как пройдет встреча возле Ногинского вокзала? Появятся «калужские предприниматели» или мне придется газовать домой в одиночестве? Виновны ли Тихон и Владик в краже изотопа или это сделали другие, и я зря прислушиваюсь к «работе» своего организма?

Короче, проблема лезет на проблему, вопрос цепляется за вопрос…

На выезде из Москвы снова встретился с Никитой. Стоял он, помахивая палочкой, оглядывая ползущие мимо моста иномарки. Видимо, «замки» уже сняты и гаишники занялись своей привычной деятельностью — ловят нарушителей дорожных правил.

Пришлось остановиться.

— Здорово, своячок. Снова — по делам? Или просто решил прошвырнуться по Подмосковью?

— Дороги нынче стали прогулки на машине… Дела, брат, дела… Фимку навещал?

— А как же! Доставил жене передачу: колбаску, конфеты, сахар, прочую снедь. Спасибо начальнику, помог, организовал свидание не через стекляшку — в отдельной комнате.

— Плачет?

— Малость успокоилась… Сказали, скоро выпустят под подписку. Вины вроде на ней нет, следователь считает — можно изменить меру пресечения…

Подкован Никита по части юридических терминов знатно. Мера пресечения! За что, почему? Не в том ли причина, что забарахлил «жигуль» следователя?

— А сам ты как считаешь: повязана ли Фимка с грабителями или не повязана?

Никита только отфыркнулся. Будто человек, которого неожиданно окунули с головой в воду. Подумать только, родной брат не верит сестре — что тогда говорить о посторонних?