Остальные были одеты кто во что: двое — в кевлар, усиленный стальными пластинами, один — в зеленый траварон, другой — в аромидную форму, еще один — в простую армейскую камуфляжку. И вооружение серьезное: от «калашей» всех типов, с подствольниками и без них, до одного девятимиллиметрового «винтореза», ручного пулемета ПКМ, кассетного гранатомета РГ-6 и шести «мух», небрежно сваленных в угол. А рядом с самым здоровым — остальные бойцы звали его Куоркисом — стоял, прислоненный к стенке, гранатомет побольше — РПГ-27. У печи горой были сложены рюкзаки — с ковриками, спальниками и накомарниками.

— Наверное, — согласился Костя и осторожно сел на топчане, прислушиваясь к себе.

Тело совершенно не болело. Ну разве что ступня правой ноги, которую он подвывихнул. А вот в голове еще звенело. Но это от слабости. Костя невольно посмотрел, что накрыто на столе, и облизнулся.

— Кто за тобой бегал? — шесть пар глаз вопросительно уставились на него.

Костя хотел сказать, что фашисты из прошлого, а потом решил, что это прозвучит дико. Ведь такого не могло быть. Ведь если бы люди приходили из прошлого, то такой факт был бы давно зафиксирован наукой, и все такое. А уж их брат телевизионщик обязательно раструбил бы на весь мир. Поэтому говорить о фашистах из прошлого нельзя было ни при каких обстоятельствах.

— Бандюги какие-нибудь из прошлого? — Сказал Калита.

— Ну говори! Говори! — подтолкнул кто-то в бок.

— Что-то вроде этого, — смущенно пробормотал Костя.

— Нет, так парень, не пойдет, — заверил его Калита. — Иди сюда и расскажи подробно.

Пришлось Косте сесть за стол и рассказать обо всем, что с ним произошло. Между делом он съел пару картошин и пучок сладкого лука. Такого лука он прежде не ел. А еще смолол здоровенную краюху сытного домашнего хлеба, но самое главное — выпил чарку водки, и его немного развезло. Концовку он скомкал. Не стал говорить, как через два забора перепрыгнул. А о том, что через минные поля прошел, он и сам не знал. Но его с недоверием спросили: