— Ты, — и она ткнула пальцем в Мэроу, — поднимись к Таламону. Он хочет с тобой поговорить. — Она ещё хотела что-то добавить, но промолчала, только нахмурилась и тихо ворча что-то себе под нос отправилась спать дальше.

— Я с тобой пойду, — тут же нашёлся Лант подходя к лестнице, конец которой утопал в темноте.

— Да ладно, — отмахнулся Мэроу и поднявшись наверх постучал в дверь Таламона.

— … уважать. Мой дед сам построил свой дом, сам вырыл колодец, посадил сад и огород. Потом и жену привёл, и они уже вместе работали. Помню, вставали они, ни свет, ни заря, и давай работать. Траву вырывать. Оно когда дожди бурьяна полным полно. Яблоня постоянно осыпалась, так что я у яблоки с земли собирал, а потом из них бабушка варенье делала. — Таламон прикрыл глаза, сидя в своём глубоком кресле и слабая улыбка тронула сухие губы. — Ещё я должен был корову пасти. Она у нас одна была, Яра звали. Повёл я её как-то к полю, а она возьми да и побеги стремглав, здорово тогда протащила. А я потом сижу, слёзы утираю, обидно мне… Как же давно это было и как странно вспоминать. Словно и не со мной, словно другой мир.

Таламон открыл глаза и в свете свечи они блестели как два раскалённых угля на мраморном лице. Тонкие и сильные руки покоились на подлокотниках. На нём была алая накидка, ныне казавшаяся чёрной.

— Теперь, столько лет спустя, куда же ушёл тот мальчик? — Маг взглянул на Мэроу, словно проникая в его разум и ища там нечто своё. — Труд сотворил стольких достойных людей. Я вижу их каждый день. Мне нравятся их лица и улыбки, и маленькие дома и внуки, подающие кувшин воды. Они счастливы. У них есть земля и семья, а что ещё нужно человеку? Они не ленятся, потому что зимой нужно что-то есть. Вот ты, ты же зимой ешь.

Мэроу напряжённо поёжился в кресле. Сверкающие глаза Таламона так и прикипели к нему, заставляя внутри что-то переворачиваться при каждом слове.