Мэроу подавил зевок и заставил себя открыть глаза. Всё тело налилось тяжестью. Лень было шевелиться. Только огонёк свечи по-прежнему притягивал взгляд. Он так долго смотрел на призрачный свет, что вся комната превратилась в один кромешный мрак, и лицо Таламона отдалилось, уплыло на волнах его слов.
— Ты должен уже сейчас думать о своём будущем. Ты уже взрослый юноша, Мэроу, и пора бы принять ответственность за свою жизнь. Не годится до смерти проспать с открытыми глазами. Плохо это. Ну так как, согласен? Мэроу.
— Ага, да… — Мэроу весь подобрался, сосредотачиваясь на белеющем лице Таламона. Осмотрелся, определяя очертания предметов и тут же прикрыл рот рукой. К счастью, Таламон продолжал говорить и не заметил этого.
— … почистишь коней. И Фрару помощь и ты опыта наберёшься.
За окном пронзительно прокричала ночная птица, и Мэроу резко выпрямился. Птицы, они не так часто кричали по ночам, обычно когда небо заволакивали тучи и всё становилось черно.
Завтра будет дождь.
Засыпал Мэроу долго, то и дело переворачиваясь с бока на бок. Рубашку и штаны он кинул на стул у окна. Обувь стащил ещё у двери. Странные перекрикивания ночных птиц всё продолжались, не желая угомоняться и, кажется только под утро, когда набухшие серые тучи застлали небо, лишь редкий крик оглашал лес. Одна большая туча накрыла все западные горы, тянулась на восток.
Дождь барабанил по окну и крышам, заставляя отдельные капли сливаться в маленькие ручейки. Всё наполнилось дождевым шумом: и старый серый колодец в центре двора с двумя берёзами, и конюшня, и ряд похожих один на другого кладовых и амбаров, и пристроенная кухня с её корытом у входа — зачем здесь было это корыто, и почему его никто не убирал, оставалось загадкой. Сейчас же дождевая вода добралась до его краёв и переливалась на мокрую землю.