— Ты замечательный чтец, Дабт, — улыбнулся Витнесс, желающий потянуть эту паузу.

— Спасибо, — сухо ответил тот, — очень жаль, однако ж я читал, увы, не для того, чтобы понаслаждаться стихами.

— Вот уж действительно, — отрезал Скепс.

Витнесс поморщился: голос, да и внешность Скепса были под стать его имени — острые, резкие, режущие. Худое, вытянутое лицо, назойливые серые глаза. Не сказать, чтобы Скепс его раздражал — но держал в постоянном напряжении своими нигилистскими замечаниями.

— Стихи-то может и красивые, — продолжил мысль Скепс, — но подобный бред, положи его хоть на музыку, бредом и останется.

— Ты не согласен с Шекспиром? —  миролюбиво спросил толстяк Детто, самый скромный из компании.

— А почему я должен быть с ним согласен? —  взвился Скепс, — Только потому, что он великий поэт? Бросьте! Да каждый из нас здесь сидящих знает, что такое страх смерти лучше, чем десять Шекспиров. Господа, прекратите прислушиваться к чужому мнению, прислушайтесь к своим ощущениям! Вы же знаете, и ох, как знаете, что такое животный страх смерти. Слышите слово? Животный! Страх смерти обусловлен только биологически и на самом глубоком уровне. Вспомните тот момент, когда вы узнали, что у вас рак. Вспомнили?

Лица собеседников помрачнели. Снова никто не смотрел друг на друга.

— Вы почувствовали физически, как нечто холодное заползает в вас. Комок в горле, щекотка где-то в животе — вот ваши ощущения. Вспомнили? Панический ужас, лишающий рассудка в первую минуту и постоянный гнетущий страх все эти дни после. Страх липкий, навязчивый, не отпускающий ни на секунду, несмотря на все эти, — Скепс указал кончиком длинного носа в направлении аллеи, — игры да речёвки.