— Ну-у-у, — неуверенно потянул Дабт, — человек — существо сложное, и нельзя его опускать до уровня зверя, который…
— Бред! — презрительно воскликнул Скепс и мерзко хихикнул. — Не думайте, что вы тут высокие интеллектуалы, и коленки у вас трясутся только лишь потому, что не знаете, где окажетесь после того, как, пардон, копыта двинете. Вы боитесь. И боитесь точно так же, как тот бычок, которого вели на убой перед тем, как сделать из него котлету, которую мы с вами, между прочим, слопали сегодня на завтрак.
— И всё же…. — Дабт потёр лысину и оглянулся на собеседников в поисках поддержки. — Человек — это не зверь, он в состоянии бросить вызов… он может… ведь неоднократно люди подвергали себя риску смерти из любопытства…
— И много таких? — с деланной серьёзностью спросил Скепс.
— Ну…. Я…. Э-э-э… вот возьмём сейчас даже не самоубийц, а…
— Я думаю, что Шекспир был прав.
Голос Витнесса прозвучал так неожиданно, что сидящие вздрогнули и уставились на него. За много дней споров Витнесс говорил крайне редко, словно бы и не касались его их общие проблемы. Лишь сидел на любимой скамейке, привычно пряча изуродованную руку под тёмно-зелёным пиджаком, да поминутно расчёсывал свои седеющие, но по-прежнему густые волосы.
— Я думаю, что Шекспир был прав, и могу это доказать, — всё так же отчеканил Витнесс, но заметно было, что пожалел об этом. Теперь уж точно придётся рассказать всё до конца.
Собеседники смотрели на него, не мигая. Все молчали, но и так было понятно, что от Витнесса ждут продолжения. Выдержав паузу, чтобы собраться с духом, он начал говорить, стараясь быть как можно тише и смягчая свои обычно металлические интонации.