– Почти. А я о тебе почти ничего не знаю.

– Послушай, если интересно. Прибыл сюда из Москвы, когда мне исполнилось девять лет. Поэтому говорю по-английски сносно. Те дети, что попадают сюда чуть позже, в одиннадцать-двенадцать лет, не могут избавиться от акцента всю жизнь. После школы отбарабанил три года в бюро переводов и в других конторах. Потом жизнь свела меня с боссом. Выполняю его поручения. У меня дом с четырьмя спальнями на побережье, на Стейтен-Айленд. Там же гараж на четыре машины. Плюс бассейн и летняя веранда. И еще – хорошая кредитная история. У меня нет долгов и нет жены. Словом, я почти счастливый человек.

– Чего не хватает для полного счастья?

– Больших денег. И апартаментов на Манхэттене. Скажем, в районе Мэдисон-сквер-гарден. Или северной части Центрального парка. Цена моей мечты – от четырех до восьми миллионов баксов. Еще несколько лет работы со стариком – и мечта сбудется.

– Тогда пригласишь на новоселье.

– До больницы еще около часа езды, – Стас бросил пустую бутылку под ноги. – Это в Нью-Джерси. Ну, чтобы не терять времени, коротко обрисую ситуацию. Может, старик в разговоре чего упустил…

Стас скороговоркой выпалил, что с первого до последнего дня сопровождал Аллу и покойного ныне певца во время гастрольного тура. Таскал чемоданы, водил их по ресторанам, торчал на концертах. А потом присутствовал на опознании тела Карлова в судебном морге. Да, смерть его стала для Аллы настоящим ударом. На вкус Стаса, в этом певце не было ничего или почти ничего такого, что нравится женщинам. Высокого роста, худощавый, с вытянутым лицом. Раньше срока наметились лобные залысины. Лицо могло показаться скучным, неинтересным, если бы не живые серые глаза и ироническая улыбка. Он неплохо играл на гитаре и пел так, что уши слушателей не увядали, как осенняя листва. Хотя голос так себе. Карманный, для домашнего пользования.