Октябрь разлился по Якутску, лужи укрылись льдом, словно одеялом, пешеходы проклинали водителей, водители проклинали осень. А осень смеялась, брызгалась грязью и дышала холодом.

Я шел домой, маленький теплый кусочек мяса, нагой и беззащитный, перепрыгивая через лужи-океаны, сходя с ума от визга автомобилей и отшатываясь от улусных варваров.

Не спавший двое суток, вконец осатаневший, я держался на кофе и хэше.

Невзрачные улусные варвары казались древними воителями во времена мира, пьющими от скуки вина и избивающими чернь вместо того, чтобы убивать воинов других племен и насиловать их женщин. Прирученными степняками они мне казались, воющими от дикой тоски.

Тоски по временам, когда все было просто и хорошо, как жевать кусок мяса и запивать его кумысом возле руин чужого аула, когда мужья убиты, богатства разграблены, а жены и дочери лапаны-перелапаны, насилованы-перенасилованы под грубый хохот, и кого зарезали, а кого увели в рабство. Вот она, жизнь.

«Херня, надо просто вырубить немного хэша», подумал я. Меня жарило, кости словно рассыпались в труху. Простудился, наверное. Я шел домой, парень в черном бодлеровском пальто, проклятый поэт, гашишин, не хватало только пятен от блевотины, запаха перегара и стихов о том, как мне хочется сорвать одежды с прелестных якутских студенток или взорвать Ил Тумен.

«Домой, мчались мысли, в логово, найти записанные на клочке бумаги волшебные цифры, и мои личные Мефистофели в который раз предложат сделку. Нет, не душу в обмен на земные наслаждения, эта тема давно устарела. Демонам больше не нужны души, мы конвертировали их в золото, золотом и расплачиваемся за удовольствия. А души они получают практически бесплатно».