Ну, вот, устал. Все об одном и том же. Может и правда, признаться в том, что убил соседа и сесть в тюрьму? Пусть тут без меня как хотят. А у меня на ближайшие несколько лет будет крыша над головой и еда. Идти-то мне некуда и не к кому. Скажете: какая глупость. Глупость, да. Согласен. Но от отчаяния самые безумные мысли приходят мне в голову. И такая была: убить кого-нибудь и сесть в тюрьму. Брата, например. Я бы с удовольствием его убил. Я хочу кого-нибудь убить, я вам уже говорил. Мне просто необходимо найти объект для своей ненависти. Если бы Бог хоть изредка спускался на землю, я выследил бы его, нашел и убил. Он не имеет права нас судить, людей. Он не имеет права раздавать кресты, которые нам не по силам. Что, говорю красиво, пафосно? Так тому есть причина. Мне плохо. Плохо, да. Не утешайте меня и не пытайтесь спасти. Я жалею сейчас только об одном: если в бутылке был яд, то жаль, что я отдал ее соседу. Очень жаль.

 Остаюсь с уважением к вам…

Звонок в дверь. Люба заметалась, закрыла сообщение, хотела было выключить компьютер, потом спохватилась: «Что же это я делаю? Зачем? Ну, сижу в Интернете, и что? Подумаешь!»

Открыла дверь, Стас, стоя на пороге, буркнул:

— Что так долго?

— Опять чем-то недоволен? — настороженно спросила Люба.

— Будешь тут довольным! В бутылке водки, которой варягинского соседа отравили, яд нашли. Вернее, сильнейшее снотворное, которое в сочетании с алкоголем дает просто-таки убойный эффект.

— Да ты что?!

— Понятное дело, что даже в «паленую» водку такое вещество попасть никоим образом не может. На несчастный случай никак не списать. Значит, уголовное дело возбудят. Варягину-то солидный срок светит. Надо только мотив отыскать.

Уже накрывая на стол, Люба осторожно спросила:

— А ты не думал, что это Варягина хотели отравить? А он просто не знал, что водка отравлена, и отдал ее соседу.