— Спасибо, обойдусь, — огрызаюсь я, — лучше объясни мне, академик, то, чего я не понимаю. Как связаны собор и Охотники?

Рей бросает на меня один из своих странных взглядов, вроде бы ничего не выражающий, но он просвечивает меня насквозь, как рентген.

— Сам факт связи можно записать в «дано»?

Записывай. Не ошибешься. Сам знаешь, я редко утверждаю что-нибудь категорически, но уж если я это делаю, значит так оно и есть.

— Я верю, — кивает Рей, чуть сощуренными глазами обшаривая дорогу перед собой. Вернее — ее отсутствие, потому что видимость — нулевая. Сумерки, только что прошедший ливень — все это располагает Город к метаморфозам.

Быстро сгустившийся туман довершает дело. Мы — два робинзона на необитаемом острове, посреди Великой Пустоты. И Великого Молчания. Наконец я подаю голос:

— Так ты не знаешь?

— Я не Арбитр, знать все не имею физической возможности, — бурчит Рей, переключая скорость потому что перед нами, невесть откуда, вырастает крутая возвышенность и улица, до того — прямая, выгибает спину как рассерженная кошка. — Я вообще ничего не знаю наверняка. Хотя, конечно, догадываюсь о многом. Но тебе мои догадки ни к чему, довольно того, что я сам в трех соснах заблудился.

— Вивиан заметила собор.

— Разумеется. Такую дуру трудно на заметить.

— То есть она заметила, что он торчит здесь уже полгода, — поправляюсь я, — и она тоже связывает это с Меридианом.

— А с Охотниками?

— С ума сошел? — вздрагиваю я, — слава богам, Вивиан ничего не знает об Охотниках.

Рей не отвечает, но мне знакомы все оттенки его молчания. Молчит он недоверчиво.

Машина, наконец, всцарапывается на хребет улице, поближе к звездам которых тут никогда не видно. Рей глушит мотор. Гаснут автомобильные фары и туман обступает нас со всех сторон, стирая жалкие остатки того, что еще можно было хоть как-то разглядеть. Рей выкладывает на «баранку» туго сжатые кулаки и начинает тихо, сквозь зубы, но довольно изощренно ругаться. Потом замолкает. Я тоже молчу, и это очень плохо, потому что в таком молчании опасные мысли плодятся как кролики, а благоразумные дохнут, как тараканы после дезинфекции. Рей сидит на мягком сидении как на электрическом стуле.