— Что с тобой, Розали?

Великие боги, как мне выбраться отсюда? Надо же что-то делать! Хочу молиться, а в голове вертится только старое, школьное: "Пруха, Пруха, добрая старуха, помоги «переехать» диктант!" Что же делать, Великие боги?! Даяна, взываю к мудрости твоей!

— Розали, очнись, Розали!

Я гляжу ему в глаза, прямо в глаза. Но не вижу его глаз. А рука нашаривает за спиной ручку дверцы. Успеть отбежать на несколько шагов, а там этот благословенный туман укроет меня. Город Дождя защитит свою принцессу. Я рывком толкаю дверцу так, что она отлетает, порвав в клочья белесый туман, и ныряю в Город как в море. Мокрый воздух бьет в грудь, как тугой кулак. Я бегу, спотыкаюсь, снова бегу… Под ногами ровная поверхность. Ни выбоины, ни канавы, ни мокрой травы. Нигде ни следа стен или фонарных столбов. Город Дождя исчез. Его съела туча. Я замедляю бег. Останавливаюсь посреди тумана. Никаких признаков города. Охотника тоже нет, но это слабое утешение. Вокруг мутная тишина, похожая на распущенный яичный белок. Где я? В «когда» я? Что это?

Страх, ненадолго отставший на бегу, настигает меня, обнимает, обволакивает липким холодом и, теряя последние остатки достоинства, я кричу. Громко. Пронзительно. Страшно. И не слышу себя.

— Розали!

Вскрик-шепот раздается совсем близко. Я чувствую тяжелые руки на своих плечах и теплое дыхание у виска.

— Розали, что с тобой? Чего ты испугалась?

Голос встревоженный и полный грубоватой ласки. От широких, твердых ладоней по всему телу разливается тепло и ощущение надежности. Тугая пружина страха медленно разжимается.

— Рей?

Я оборачиваюсь, порывисто обнимаю темную фигуру, прижимаюсь лицом к его плечу и плачу, плачу взахлеб. А Рей смеется. И тоже обнимает меня, крепко и сильно. Я отвлеченно думаю, как такие жесткие руки могут быть такими нежными? И как я могла перепутать Рея с Охотником? Рея, такого живого, настоящего, умного, ироничного, ласкового Рея с ночным стервятником, ловцом неприкаянных душ. Где были мои глаза? В один миг я переживаю облегчение, раскаяние и бурную радость. И не замечаю когда, в какой момент его объятия перестают быть просто дружескими и утешающими…