Через минуту налетевший ветер сметает туман и я вижу, что мы стоим на широкой площади, прямоугольной, как кухонный противень. Это здесь я блуждала в тумане, навоображав бог знает чего. А фонари, действительно, не горят.

Электричество, что с него возьмешь? Наверное, опять от сырости где-то коротнуло.

— Что с тобой случилось, Розали? Что ты вдруг сорвалась с места, будто собственную смерть увидела?

— Почти.

Я уже спокойна. Ситуация под контролем.

Вернее, не совсем спокойна и совсем не под контролем, но с этим я справлюсь. Мы оба немного потеряли голову, ног все кончилось. Я помню Запрет,

и пока еще не сошла с ума. Влюбиться в тари! Такое случается разве что с теми, кто совсем ошалел от одиночества. Но это все-равно, что лечить усталость и нервное напряжение героином. Именно тот случай, когда лекарство хуже болезни.

— Что происходит? Можешь, наконец, объяснить?

— Могу, — киваю я, — если сама пойму. Но пока не очень-то получается.

— Почему не сработало Правило 2? Я… Когда я сказала, что хочу домой, и ничего не изменилось, я решила… что понимаю, в чем дело.

— Что я — Охотник, — мрачно заканчивает Рей, рассматривая меня ток, словно впервые увидел.

— Извини.

— Не стоит…

— Но ты, вообще, понимаешь, что произошло?

— Понимаю, — Рей делает несколько шагов и присаживается на капот. На его, немного слишком красивом лице, привычная насмешливая полуулыбка. — Город Дождя, Розали, немного сложнее чем лифт, реагирующий на команду голосом. Ты можешь сколько угодно кричать о том, чего ты хочешь, но Город не обманется. Ты ведь уже не раз замечала, что события не подчиняются тебе, хотя, по идее, должны бы, — я невольно киваю, — Город сориентирован скорее на подсознание, чем на сознание, которое чаще всего работает на подавление желаний. Понимаешь, Розали? На самом деле ты не хочешь домой. Ты хочешь остаться со мной. На самом-то деле. Поэтому я здесь. И поэтому ты тоже здесь.