Что же до архитектурного стиля, то он совершенно любой. Романской. Готический. Барокко. Какой больше нравится. Нельзя изменить только несколько вещей. Это, конечно, вина д-ра Эйнштейна. Это он привязал Вселенную к некой постоянной величине. Случилось так, что Город Дождя, где бы он не находился, обязательно пересекает линия, которая соотносится с этой самой постоянной величиной. Мы зовем ее Меридианом. И она дарит нам серые сумерки (за редким исключением), промозглую сырость, холод, середину осени и неисправные телефоны. Изменить это нельзя. Вернее, можно, конечно. Ведь здесь возможно все, было бы желания, но в том то и дело, что желания не возникает. Чем плоха осень? В октябрьские иды так хорошо посидеть у живого огня и поболтать на какие-нибудь отвлеченные темы. А город за окном пусть себе творит что хочет.

2.

Среди зеркал, неуловимы,

Кружатся тени в лунном блюзе.

Я не боюсь теней, любимый.

Они давно со мной в союзе.

И грациозны и чудесны.

Вот только прячутся огня.

Вот только слишком бестелесны.

И избегают света дня.

Тебе томиться до рассвета,

И ненавидеть мрак ночной.

А мне всегда бояться света

И быть натянутой струной.

Из века в век бежать по кругу,

И, исчезая без следа,

Лишь смутно чувствовать друг друга,

Но не коснуться никогда.

Камин огромен. Обязательно с витой решеткой и медными канделябрами в виде бегущих псов старинной, уже исчезнувшей породы. Медвежья шкура перед креслами. Летящие занавески на стрельчатом окне. Иногда в нем красно-синебелый витраж, чаще — обычное стекло. Стены обтянуты серо-красным шелком. С потолка свисает большой молочно-белый шар на потемневшей от времени медной цепи. Это мой дом. Исключая мелкие детали — он неизменен, в какую бы часть земного шара не переместился сам Город Дождя. Он тоже находится на Меридиане.