Каким-то потухшим. – Я, конечно, не эскулап, институтов медицинских на заканчивал и в чужих кишках скальпелем не ковырялся. Но анатомию с физиологией знаю достаточно, чтобы понять очевидное – без коленного сустава нога сгибаться не сможет. Никогда. Я – калека.

О характере и тяжести ранений, полученных капитаном Корнеевым седьмого мая – менее чем за сутки до капитуляции Германии – во время выполнения его группой последнего спецзадания по захвату готового улететь в Испанию «Юнкерса» с секретными документами из архива СС и пятью головорезами из личной охраны Гиммлера на борту, Батя узнал первым. В результате взрыва гранаты Охотник получил сильную контузию и семь осколочных ранений, два из них – тяжелых. В правый висок и колено. Еще двум бойцам из группы Ярослава повезло меньше. Но задание, так или иначе, было выполнено – враг уничтожен, летчик взят в плен, самолет с архивом получил повреждения и не взлетел. Только через три с лишним часа после скоротечного боя подоспевшие к маленькому лесному аэродрому солдаты вынесли из завалившегося набок тлеющего фюзеляжа семнадцать тяжелых металлических ящиков с черным орлом на крышке. Истекающего кровью Охотника под присмотром Бати немедленно доставили в ближайший полевой госпиталь, где прошедший всю войну дока-нейрохирург прежде всего извлек осколок из черепа, а уже затем другой его коллега, подчиняясь командиру диверсантов и его «тэтэшнику», вместо практикуемой в полевых условиях нехитрой ампутации ноги выше колена, в течение долгих трех часов скрупулезно собирал по кусочкам в единое целое то, что осталось от коленного сустава десантника. Удивительно, но уже через сутки Ярослав пришел в себя. Еще через два дня главврач полевого госпиталя дал добро на транспортировку раненого в стационар для дальнейшего лечения. К тому времени полковник Шелестов поставил на уши всех, кого возможно, дернул за все доступные ниточки и выяснил место службы самого лучшего специалиста по такого рода ранениям. Им оказался чех, Иржи Ковач.