– Мне не сказали, – заявил младший лейтенант не без тени самодовольства. – Поэтому и вам я ничего не могу объяснить. Знаю только, что ваш корабль отходит через час. Поторапливайтесь, или вы останетесь здесь в одиночестве.

Ухмыльнувшись, младший лейтенант пнул несколько мелких камешков и отправился прочь.

Стоя на мостике, доктор Леонард Маккой с восхищением наблюдал за голубовато-белой планетой, мирно проплывающей по главному экрану. Вид этой родной безмятежной планеты никак не вязался с теми событиями, которые испытала Земля совсем недавно. Многие районы на ее поверхности оказались полностью отрезанными от внешнего мира, и транспортным кораблям стоило немалого труда перебросить туда продукты и медикаменты. До сих пор людям советуют кипятить воду, но в целом ситуация в этих районах уже нормализуется.

Спокойно обстояли дела и на "Энтерпрайзе".

– На экране выборочные сведения из истории музыки двадцатого века, доктор, – послышался голос Павла Чехова, сидевшего за терминалом и нажимавшего на кнопки клавиатуры. – Важный период в развитии музыки. Самые знаменитые композиторы...

Прервавшись, Чехов повернул к Маккою дисплей с изображенным на нем списком имен: Шостакович, Прокофьев, Стравинский, Свиридов, Хачатурян...

Доктор нахмурился и положил руку на плечо собеседника.

– Кажется, здесь попахивает национальными пристрастиями.

– Пристрастиями?! – изумленно переспросил Чехов.

– Но все перечисленные композиторы – русские, мистер Чехов, – заметил Маккой.

– Это общепринятый факт, доктор. Русский вклад в развитие музыки в двадцатом столетии – самый значительный.

Нахмурившись, Маккой поднялся с места и облокотился на поручень, опоясывающий центральный мостик командного отсека.